Заглавие: Новости - подробнее Распечатать
Автор: www.shkil.org

21.05.2008 - 18:34 / Победа?

АНДРЕЙ ШКИЛЬ

Собственно, вопросительный знак караулит поставить после обоих составляющих словосочетания «день победы».

Победа?

Относительно дня, то в Европе его отмечают 8 мая, хотя и это не совсем коррелирует с эпизодами войны. Ведь, скажем, 2 мая 1941-го капитулировал берлинский гарнизон, и в столице Германии были прекращены военные действия, включительно с боями за уже занятую красной армией Имперскую канцелярию. А капитуляция Германии (если выходить из этого) была подписана 7-го числа, о 2.41 ночей – в штабе союзного командования в Реймси. На следующий день – 8 мая, почти об одиннадцатой вечера – акт о безоговорочной капитуляции в предместье Берлина подписал немецкий генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель.
В западной историографии подпись Кейтеля считают ратификацией документу, составленного накануне в Реймси. Поэтому, Европа де-факто празднует момент ратификации, что же касается окончания Второй мировой войны, то оно, как известно, состоялось 2 сентября 1945 года. В тот день в токийском заливе на борту американского линкора «Миссури» был подписан акт о капитуляции Японии. Интересно, что после капитуляции Германии СССР так и не подписал с ней мир – формально война длилась. Лишь 21 января 1955 года (!) Президиум ВР СССР принял соответствующее решение. Отсюда закономерный вопрос: почему посреди такого разнообразия дат «днем победы» объявили именно 9 мая?
Ответа, который бы основывался на весомых причинах, просто нет. Объективно на момент подписания капитуляции (при участии Кейтеля) в Москве уже наступило 9 мая. Несколько часов спустя сам акт был доставлен на терена СССР. Однако это доводит лишь то, что кроме специфической советской «правды», истории и даже часовых измерений, в СССР больше ничего стоимостного не существовало. То есть таким не признавалось. Европа с ее победой была вчерашним днем – в самом буквальном понимании слова. А советской пропаганде понадобилась отдельная дата, которая возвышала бы коммунистически сталинскую действительность и одновременно отмежевывала бы виктории последней от любой причастности к ним остального мира. Словом, все мало быть особенным и идеологически выверенным: от названия войны к представлению о ее финале.
Однако вопрос о том, КОГДА праздновать есть куда как менее важным, чем то, ЧТО праздновать. Вторая мировая война началась в 1939-ом, и СССР был одним из агрессоров, который в сущности (пактом Молотова-рибентропа и разделом Европы) принял в ней участие. Очевидно, планы «нашей» стороны были еще более дальновидными: известная версия, согласно которой СССР сам планировал напасти на Германию, – правда, не в июне 1941-го, а впоследствии, когда союзник Сталина Гитлер достаточно истощился бы в захватывании Европе и покорены ему государства только бы и ожидали пришествие большого «освободителя» с востока.
Для Европы, большинство стран которой обошло участие стать республиками СССР, драматизм подобия двух систем – советской и фашистской – не такой ощутимый на фоне главного события 1945 года. Проще говоря: им есть, что праздновать 8 мая – победу над Гитлером. Для Украины же (в частности) роль добычи в зубах двух сцепленных монстров слишком дорого стоила, чтобы с легким сердцем идти на парад по случаю окончания «Большой Отечественной». Метко сказал когда-то председатель литовского сейма Виктор Мунтянас: «Для нас 8 мая является днем победы над фашизмом, а 9 мая – днем начала советской оккупации». По крайней мере западная Украина могла бы подписаться под такой последовательностью дат. Восточная – также, но с поправкой на более длинную оккупацию. Поэтому наша война затянулась, а победа пришла позже – в 1991-ом, ровно через 50 лет после того, когда фашисты впервые бомбили Киев.


Вернутся к стандартному дизайну...